чем занимается человек в тундре

Читайте нашу статью «чем занимается человек в тундре» ниже и не забудьте оставить комментарий или задайте свой вопрос в поле комментирования внизу статьи. Приятного прочтения.


admin

Стиль жизни — тундра

Жители тундры занимаются оленеводством, охотой, рыболовством, добывают мамонтовую кость, часто совмещая разные виды работы. Такой образ жизни — на постоянной или временной основе — часто выбирают коренные жители Севера. Жизнь в тундре имеет свои особенности, многие из которых объясняются необходимостью перемещаться по бездорожью.

Для движения по тундре ее жители пользуются снегоходами, вездеходами «ТРЭКОЛ», квадроциклами, лодками и оленями.

Живут тундровики в легко возводимых и транспортируемых конструкциях: традиционных чумах и ярангах или более новых балках. Иногда они останавливаются в оставленных охотничьих избушках, если те оказываются поблизости: переночевать в них проще, чем ставить чум.

Жилье отапливается с помощью автономных нагревательных приборов – печей, примусов, керо- и солярогазов.

Электричество для зарядки телефонов, планшетов и ноутбуков получают с помощью дизельных генераторов.

Для связи с поселками тундровики пользуются рациями и спутниковыми телефонами. Мобильные телефоны ловят не везде.

Дети из кочующих семей оленеводов учатся в школах-интернатах в поселках и приезжают в тундру только на каникулы.

чем занимается человек в тундре

чем занимается человек в тундре

чем занимается человек в тундре

чем занимается человек в тундре

чем занимается человек в тундре

До 80 разных нарт использует ненецкая семья для перекочевок в течение года.

Свою первую ездовую нарту мальчики получают в 7–8 лет, а девочки — в 10–12 лет.

Около 20 раз в день зимой необходимо подтапливать печку-буржуйку в чукотской яранге: это нужно делать практически каждый час.

Трех-четырех детей воспитывает средняя семья ненецких оленеводов.

Около 350 тысяч рублей на Чукотке стоит мехпалатка, необходимая для жизни в тундре.

Вот эту местность, вот в этом районе я знаю как свои пять пальцев, не могу заблудиться. Сейчас уже GPS вот эти все появились, но, если мне откажет GPS, я с любой точки могу приехать в Сындасско или в Новорыбную. С любой точки, с любого места. Темнота, не темнота. Пурга, не пурга. Желательно в пургу, конечно, не ездить, потому что бывали случаи, что [люди] падали в овраг.

Утренний туалет не долог: сходили по нужде на улицу, обтерлись снегом или умылись водой. Утреннее ежедневное умывание не является нормой так же, как и чистка зубов. Умывание является обязательным, если ремонтировал технику (руки в масле) или разделывал оленя (руки в крови). А так — тундровик руководствуется догмой «грязи в тундре не бывает».

В час вечернего досуга на стойбище ежедневно раздается гул генератора, и все чумы погружаются в созерцание и попутное обсуждение сюжетов кинофильмов. Ненцы признают, что эти сеансы отвлекают их от традиционных занятий, а после ночного просмотра фильма «утром идти работать совсем не хочется»

Источник

Как живут оленеводы в тундре? Сколько зарабатывают? Как моются?

чем занимается человек в тундре

Ямальские ненцы освоили северные рубежи задолго до того, как сюда пришли газодобытчики. Они бороздили тундру во времена, когда о нефти еще даже не знали. И с тех пор их жизнь почти не изменилась. Они все так же со стадом оленей кочуют по бескрайним снегам и стараются ужиться с нефтяными вышками и рыночной экономикой, не забывая о своих традициях.

Как живут оленеводы в тундре?

чем занимается человек в тундре

Как и сотни лет назад, ямальские оленеводы ведут кочевой образ жизни. Живут в чуме. Это такое сооружение из деревянных шестов, которое обтягивают оленьими шкурами. Самое что ни на есть доступное жилье. Собирается оно буквально за полчаса. При этом ставить чум — исключительно женская работа. Хотя некоторые современные оленеводы временами отходят от этой традиции и помогают своим спутницам устанавливать дом.

А делать это приходится часто. Оленеводы не сидят на месте дольше двух-трех дней. За это время оленье стадо съедает и вытаптывает весь мох в округе — нужно идти дальше, чтобы животным было чем питаться.

Как правило, в одном чуме проживает около 5-10 человек. Это одна или две семьи. Несмотря на тесноту в этом жилище есть много правил, нарушение которых прощают разве что только приезжим гостям, не знающим традиций. Например, есть мужская половина чума. Женщинам на нее вход воспрещен. Обходить печь сзади тоже нельзя. Прислоняться к некоторым шестам, на которых держится чум, категорически запрещается. Не меньше ограничений и снаружи. Женщинам, к примеру, нельзя заходить за чум.

Как современные технологии изменили жизнь кочевников?

чем занимается человек в тундре

Современные технологии не могли повлиять на жизнь оленеводов. В каждом чуме непременно есть электрогенератор. Заводят его нечасто — нет необходимости. Но когда появляется электричество — вокруг розеток собираются многие чумовые обитатели. Как правило, молодежь спешит зарядить свои мобильные телефоны. А если они находятся недалеко от фактории или какого-то поселка и есть связь, то все спешат в интернет: узнать, как дела у друзей, почитать новости. В некоторых чумах есть даже небольшие плоские телевизоры и спутниковые тарелки. Вечерами они собираются у экрана, чтобы вместе посмотреть фильмы.

Всех детей коренных народов Ямала на зиму собирают в специальные школы-интернаты, где они получают образование. Там они узнают о том, что есть другая жизнь: теплые дома, электричество, телевизоры и прочие блага цивилизации. «Потом они вырастают, получают образование и не все хотят возвращаться обратно в тундру», — говорит старый оленевод.

Как они моются и ходят в туалет?

чем занимается человек в тундре

Чумовая жизнь накладывает свои отпечатки на быт. Об этом агентству рассказал один из оленеводов Александр Салендер. «Здесь же нет душа, как в поселке. У нас в чуме ручной умывальник висит. Воду греем на печи, моемся. Летом в озерах купаемся, вещи стираем», — рассказывает оленевод.

Туалета в тундре, кстати, тоже нет. Поэтому у оленеводов очень просторные широкие одеяния. «Выйдешь подальше от стойбища. Ямку в снегу натопчешь и садишься там. Малица [длинная одежда ненцев] со всех сторон закрывает, чтобы не продувало. Она как маленький чум, — смеется Александр, — главное, чтоб олени не набежали. Им соли не хватает. Поэтому они сразу набрасываются на „желтый снег“. Приходится на них орать, чтобы отогнать от себя».

чем занимается человек в тундре

Несмотря на жизнь в тундре оленеводам тоже нужны деньги. Часть ямальских кочевников работает на местные оленеводческие компании и за зарплату выпасает совхозных оленей, из которых потом сделают колбасу и прочие ямальские деликатесы. Другие пасут только собственное стадо и зарабатывают на сдаче мяса и продаже оленьих рогов и пантов (последние, рога молодого оленя, особенно ценится в Китае).

Александр говорит, что доходы в совхозах небольшие — 30-40 тысяч в месяц на семью. Деньги нужны, чтобы купить топливо для генераторов и снегоходов, крупы и макароны, хлеб, накопить на новый снегоход. А с продажи мяса на забойных комплексах можно откладывать на квартиру в поселке, чтобы было куда переехать из тундры при необходимости.

чем занимается человек в тундре

Но, как и много веков назад, в тундре богатство оленевода до сих пор измеряют размером его стада. Например, у зажиточного кочевника может быть стадо из двух-трех тысяч оленей — тогда его можно считать настоящим миллионером. Тех, у кого стадо меньше 500 голов, уже считают бедными.

У Салендера всего несколько сотен собственных оленей, а остальные — колхозные. Он говорит: чтобы прожить в тундре, на обычную семью нужно не меньше трехсот голов. «Олени для ненца — это и транспорт, и питание, и одежда, и покрытие для чума. То есть олень — наш дом, получается. Из рогов поделки мастерим, украшения, ножи из кости оленя делаем, но сейчас только сувенирные. Пользуемся уже современными, железными», — делится наш герой.

Как ненцы ориентируются в тундре?

У ненцев фантастические навигационные навыки. Представьте, что вы посреди тундры: вокруг до самого горизонта только бескрайнее снежное поле. Горожанин сгинул бы в этих снегах, и его никто бы не нашел. Кочевники же знают каждый холмик, каждый кустик, как свои пять пальцев. Для них тундра — как одно большое общежитие. Они всегда точно знают, где находятся сами и знают, где кочуют друзья и родственники несмотря на расстояния и отсутствие связи. Отправиться за сотню километров в гости в чум к друзьям им все равно, что нам сходить к соседям. И несмотря на отсутствие каких-либо видимых горожанину ориентиров они всегда приезжают точно туда, куда ехали.

Как женятся оленеводы?

чем занимается человек в тундре

Дружеские и семейные связи вообще имеют особенное значение для оленеводов. Брачные союзы считаются божественными и нерушимыми. Конечно, в современном мире девушки часто стали выходить замуж за мужчин другой национальности, а парни выбирают себе в жены девушек из городов. Но старшими это не возбраняется. Однако есть и семьи, которые до сих пор чтят старые традиции. Бывает, что юноша и девушка могли встретиться где-то в тундре, познакомиться в поселке, когда приезжали за провизией, или на каком-то празднике. А есть и случаи, когда отцы решают, за кого отдать дочь — сами подыскивают достойного жениха. В таких случаях молодые впервые могут встретиться уже на своей свадьбе.

Свадьба, как и любое торжество здесь, сопровождается забитием оленя. Тундровые жители привыкли есть сырое мясо и запивать его еще теплой кровью животного. Самому почетному гостю вручают деликатес — свежую кровавую почку оленя. Делается все быстро, пока мясо не замерзло.

Как дела у них с религией?

С религией у оленеводов очень специфичные отношения. Все они язычники и поклоняются собственным богам и идолам. Они чтят традиции и с почтением относятся к священным местам. Но современный мир повлиял, в их чумы пришло и христианство. Неудивительно увидеть в чуме уголок с иконами православных святых, стоящих на специальном сундуке, в котором хранятся ненецкие идолы.

Источник

Суп из оленьей крови под фильмы с флешки. Как живут ненцы в тундре

Откуда деньги у коренных жителей тундры и что они с ними делают, на что похоже лакомство из сырой оленьей печени и как развлекается ненецкая молодежь? Об устройстве жизни в далекой труднодоступной тундре «Ножу» рассказал старший преподаватель Школы лингвистики ВШЭ, специалист по уральским и чукотско-камчатским языкам Иван Стенин, научные экспедиции которого стали началом долгих отношений с этой таинственной землей и ее жителями.

чем занимается человек в тундре

— Как началась твоя дружба с ненцами?

— Мне посчастливилось прожить два с половиной месяца в ямальской тундре летом 2009-го. Моя коллега Мария Амелина преподавала почти год в самой северной на Ямале школе-интернате в Сёяхе, многие дети звали ее к себе в гости, в итоге она решила поехать к семье Хадри Окотэтто (сейчас у самого Хадри чум стоит недалеко от станции метро «Славянский бульвар», и туда можно приходить, там очень интересные мероприятия бывают), и я тоже напросился.

Практически единственная возможность попасть в тундру, на самый север Ямала — «школьный борт», вертолет, который в первой половине июня развозит по стойбищам выпускников 9 и 11 классов.

У остальных школьников учебный год там заканчивается в конце апреля, и их обычно забирают сами родители после празднования Дня оленевода.

Совсем своим я там не стал, это было понятно, в частности, по тому, как меня называли.

Самый младший брат Хадри, которому тогда было пять лет и который еще не говорил по-русски, в шутку называл меня тӑрцавэй вэсако, в переводе с ненецкого «волосатый старик». У ненцев ведь ничего не растет на лице, и моя легкая щетина казалась ему целой бородой. Мне это прозвище нравилось. Взрослые же называли меня просто по имени, а вот Маша для братьев Хадри очень быстро стала нябако, «старшей сестрой». У ненцев вообще не принято называть взрослых семейных людей по имени и отчеству, их называют по их детям, то есть, например, отец Хадри для всех, кто его знает, так и будет Хадри’ нися, «отец Хадри».

чем занимается человек в тундре

— Почему пятилетний ребенок не говорил по-русски?

— На Ямале с ненецким языком все хорошо, в том смысле, что на севере он является основным. С детьми говорят только на нем. Зачем говорить по-русски в тундре? Дети учат русский только в школе — по сути как иностранный. И за год прекрасно его осваивают, потом русский язык фактически становится вторым родным.

Впрочем, я видел нескольких двадцатилетних ненцев, которые вообще не говорили по-русски — их «утаили» от школы. Но это нонсенс.

— Это как откосить от армии?

— Примерно, только сложнее.

— Как в тундре воспринимают остальную Россию?

— Там не говорят «Россия», скорее, все, что дальше поселка, уже «другое место». Впрочем, ближайший населенный пункт тоже не рядом — например, до Сёяхи от тех мест, где мы кочевали, километров 360. Даже путешествие в Салехард, центр ЯНАО, может быть для коренного ненца приключением. Многие ненки уже в очень зрелом возрасте впервые попадают в город и впервые видят там, например, деревья, не говоря уже обо всем остальном. У мужчин опыта больше и кругозор шире из-за того, что все они служили в армии.

Ненцы постоянно чувствуют нехватку информации и интересуются любыми новостями. Самые живые вопросы в тундре — о Мавзолее, о протяженности Москвы с севера на юг и с запада на восток.

Мы тогда точных цифр не знали и отвечали наугад, что примерно 40–50 километров. Это поражает воображение ненцев, потому что летом в тундре такое расстояние почти непреодолимо: на снегоходе нельзя, на оленя́х очень трудно. Их берегут.

Кроме приезжих, которых засыпают вопросами, еще один источник информации в тундре — радио. Причем кроме отечественных там хорошо ловятся какие-то китайские, японские станции.

чем занимается человек в тундре

— Вспомни свое первое впечатление от тундры. Это космос?

— Это было в середине января, незадолго до окончания полярной ночи. Час дня, темным-темно — но и белым-бело. Горизонта не видно, притом что местность ровная, почти плоская. Откуда-то идет слабый свет, он отражается от снега, и благодаря этому вокруг видно довольно хорошо, но небо темно-синее. Необозримая, абсолютно белая пустыня, лежащая в абсолютной темноте. Наверное, можно сказать, что это космос.

— Как ненцы ориентируются?

— Я до сих пор не понимаю этого. Они различают малейшие неровности на горизонте, а уж бочка из-под бензина — надежнейший, видный отовсюду ориентир.

Летом, к середине июня, тундра уже не кажется чем-то инопланетным. Пожалуй, самая яркая картина — олени, разбредающиеся по тундре после того, как их пригоняли к стойбищу. Это поток из сотен животных, который становится частью пейзажа, при этом ежесекундно меняя его.

— Как проходит день в тундре летом?

— Какой средний размер одного стада?

— Это вопрос неделикатный, потому что ненцы оленéй как бы «не считают» — для их же благополучия.

Различают животных они по приметам, почти всех оленéй знают «в лицо». Чтобы средней семье комфортно жить, нужно голов 300.

Выживать можно и при 50, но это бедность, наступающая вследствие катастроф: падежа, вызванного гололедом или болезнями. Сейчас личные стада редко превосходят тысячу голов, но, по воспоминаниям, до коллективизации они могли исчисляться и пятью, и десятью тысячами. Сегодня на юге Ямала распространено бригадное оленеводство, на севере почти все стада личные, однако и там зачастую летом несколько семей объединяются и пасут совместное стадо. И такая практика была всегда: так проще управляться с оленя́ми в этот период, когда они уходят на большие расстояния.

чем занимается человек в тундре

— Собственность на оленей оформлена юридически?

— А как она может быть оформлена?

— Как у фермеров: ИП, ПБОЮЛ.

— Вряд ли в тундре такое может быть. Я назвал бы эту форму собственности «устным правом» — все ненцы ведь знают друг друга, а каждый ненец знает своих оленéй. Зимой, когда передвигаться легко, часто ездят друг к другу в гости по делам, даже если «дела» приходится придумывать. Возвращаясь из поселка, обязательно останавливаются по пути во всех чумах у родственников, знакомых. Социальные связи в тундре довольно тесные.

Юридические и экономические вопросы решаются через общины, территориально-соседские или родовые, люди вступают в них добровольно. Общины могут арендовать угодья, через них обычно происходит расчет за торговые операции.

Тем, кому интересы экономические и хозяйственные аспекты взаимоотношений в тундре, рекомендую прочесть полевые заметки и этнографические эссе Димы Арзютова. Он занимается этнографией и антропологией, неоднократно бывал в чумах на севере Ямала.

— Чем питаются в тундре, кроме мяса оленей?

— Летом охотятся на перелетную птицу, гуся, утку, собирают яйца. Ловят озерную рыбу, в устьях рек — морскую. А рис, макароны, муку, соль, масло, чай, сахар, сгущенку, сушки и спички заготавливают в большом количестве зимой, когда есть удобное сообщение с поселком.

Ты говоришь «мясо», наверное, в привычном для нас смысле.

Но из оленя едят практически все. Например, почки, печень едят сырыми. Ненцы говорят, что это как «шоколадка», некое высшее из возможных лакомство.

чем занимается человек в тундре

— И как оно, сырое оленье сердце?

— Сердце сырым — ни в коем случае! Печень, почки, просто куски парного мяса макают в кровь. Кровь ведь вся сохраняется, потому что для собственного пропитания оленéй не стреляют и не режут, а душат арканом, все остальные способы — грех. Затем снимают шкуру, так, чтобы кровь не пролилась. Здесь нельзя не сказать, что сырая кровь и сырое мясо — это, по сути, единственный источник витаминов в тундре (из ягод на севере Ямала только чуть-чуть морошки, и то не каждый год). Без этого можно и цингой заболеть.

Кровь собирают и готовят на ее основе суп не суп, а, я сказал бы, идеальное Первое Блюдо: кровь, мясной бульон, мука. Это что-то невообразимое: это вкусно, сытно — и ни на что не похоже.

Остальное мясо в основном варят, хотя оно может также коптиться, вялиться или просто храниться охлажденным.

Сырое мясо с парной кровью мне не с чем сравнить. Оленья кровь сладковатая, хотя ее можно подсаливать. В первый раз я чуть-чуть волновался, и от этого впечатление смазалось, но потом — может прозвучать дико для европейского уха — вошел во вкус. В других местах сырое мясо я бы, пожалуй, не рискнул есть, но на Ямале и соседнем Гыдане все еще хорошо с экологией, такая еда там точно безопасна.

— Почему ты говоришь «оленя́м»?

— Это с моей стороны не позерство, я действительно привык там к этому ударению, и мне нужно некоторое сознательное усилие, чтобы ударять литературно. Ненцы так называют оленей по-русски. У них вообще есть тенденция смещать ударение на последний слог: чумá (множественное число слова чум).

Олень — основа всей жизни, и его, конечно, очень уважают. Просят прощения, когда забивают. Название дикого оленя — илебць’ — с ненецкого можно примерно перевести как «средство к существованию».

А свой олень по-ненецки — ты, это непереводимое и непроизводное слово из базового словаря. Его не к чему возвести, наоборот, от него много производных.

— Откуда там дикие олени? И почему их не приручают?

— Бегут с Таймыра, где самое большое в мире поголовье диких оленéй. Кажется, в последние 10–15 лет там развелось много волков. Не одомашнивают… опять же, как многое в тундре, это тонкий вопрос: «домашний» олень — понятие достаточно условное. Это совсем не то, что наш крупный рогатый скот. Некоторым оленя́м, в основном ездовым, дают клички — но они не то чтобы на них отзываются. Есть, напротив, почти ручные, которые могут и в чум заглянуть, — но это телята, которые лишились матери и были выкормлены людьми.

чем занимается человек в тундре

Если олень отобьется от своего стада, то вскоре пристанет к другому. Одного искать не будут, а если уйдут 10–20, хозяин едет в соседнее стойбище, и там производят отбивку.

— Как все-таки ненцы узнают оленей?

— Благодаря общей культуре и личному опыту. Есть действительно приметные животные, которых даже я научился различать. Но только десять голов — а ненцы помнят сотни. У них очень хорошее зрение и зрительная память.

— Как зарабатывают ненцы — продавая оленей? И какую роль в тундре играют деньги?

— Да, зарабатывают в основном на осенней забойке. В Сёяхе и некоторых других поселках есть современные пункты забоя, построенные по европейским стандартам. Долгое время цена приема оленины держалась на уровне 150 рублей за килограмм живого мяса, сейчас немного выше. За один раз на забойку от каждого стойбища могут гнать несколько десятков голов. Таким образом, семья может выручить несколько сотен тысяч рублей. Кроме того, сдают рога и панты (молодые оленьи рога), но это в основном в обмен на продукты или бензин.

Деньги сами по себе в тундре не имеют такой ценности, как у нас. Бóльшую их часть сразу же тратят на запасы на зиму. «Карманные» нужны на бензин. Для поездки в поселок на снегоходе в одну сторону требуется бочка бензина, которая стоит 15 тысяч сейчас.

Деньги у людей водятся, копятся, но их не вкладывают, как мы стали бы делать, в банки, в недвижимость в городах. Покупают снегоходы — новые «Ямахи» вместо устаревших «Буранов» — бензиновые генераторы, спутниковые тарелки, ноутбуки.

Телефоны, кстати, есть, но они нужны только для поездок в поселки. Интернета и мобильной связи ведь нет.

— Как устроена гигиена в тундре?

— Во-первых, там очень чистая среда и нет инфекций. Что касается личных физиологических моментов: традиционная одежда шьется из оленьих шкур, при этом мужская глухая одежда с капюшоном — мехом внутрь, а зимняя женская распашная шуба — мехом и внутрь, и наружу. А волос оленя полый и хрупкий. Мех впитывает все ненужное с тела — и загрязненные ворсинки тут же отламываются. Можно понаблюдать, как беленькие волоски чернеют и опадают, унося с собой всю грязь.

— Во-вторых, нярцо, мох сфагнум, который заготавливают в больших количествах — универсальное гигиеническое средство для тела и жилья, это и одноразовое полотенце, и подгузник, и губка для посуды. Он отлично все впитывает.

чем занимается человек в тундре

Но некоторые интимные подробности сложно узнать, потому что ненцы очень щепетильны в обсуждении всего, что касается тела. Помню две глобальные стирки на озере в августе, когда было тепло. «Баню» в чуме наверняка тоже устраивают — но делается это абсолютно незаметно.

В тундре отсутствие горячей воды и ежедневного душа не вызывает никакого дискомфорта. В Москве, например, я мою голову два раза в день. Там я прожил первые полтора месяца, не испытывая и толики неудобств, которые почувствовал бы через два-три дня в городе без шампуня.

Организм через какое-то время перестраивается, кожа и волосы становятся чище. Ну и, повторюсь, внешняя среда очень чистая.

— Как в тундре проводят свободное время?

— Женщины почти все время заняты делом: чинят одежду, обрабатывают оленьи кожи. Молодежь развлекается, например, так: парни состязаются в бросании аркана на шест и других традиционных видах спорта, а девушки болеют за них. Дети, как и любые дети, всегда найдут, чем заняться: днем будут строить чумик или играть в оленéй (из пачек «чая со слоником» получаются, кстати, просто бомбические олени), вечером запрягать в маленькие нарты старших братьев, чтобы те их возили.

Если говорить о совсем свободном времени, как «тупят» вечерами, — то это либо вариант «цивилизованный», когда устраивают «ночь кино» на ноуте…

— …А что смотрят? И где берут фильмы?

— Да то же, что и мы, только с опозданием на несколько лет.

Кино переписывают друг у друга, у знакомых в поселке, у газовиков и нефтяников. Дорого ценятся большие коллекции фильмов — раньше на дисках, теперь на флешках.

чем занимается человек в тундре

…Либо проводят вечера, слушая бесконечные эпосы. Часто это устраивается, когда кто-то приезжает в гости и остается ночевать. Большие тексты я, разумеется, понимал мало, маленькие сказки мне синхронно переводили. Но прелесть этих эпосов прежде всего в исполнении и звучании. Есть ведущий участник и вторящий, который выделяет нужные фрагменты. Это качает, ненецкий эпос на два голоса — самый что ни на есть flow.

— В основном старые, какие-нибудь сборники великих цитат Ленина. Больших библиотек, понятно, нет. Но, бывает, попадаются очень интересные экземпляры. В частности, в тундре я открыл для себя Нодара Думбадзе. Хранят и перечитывают прошлогодние журналы и газеты, в этом виден тот информационный голод, о котором говорили в начале.

— Есть ли у ненцев проблемы с алкоголем, как у других северных народов, которые быстро пьянеют и привыкают к алкоголю из-за особенностей желудочных ферментов?

— Такая предпосылка есть, как и у ханты, манси, чукчей. Кто-то не пьет вообще. Кто-то выпивает, только когда ездит по делам в поселок. Но невозможно представить, чтобы в тундре ненец ушел в запой. Потому что в таком случае он быстро лишится своих оленéй — то есть лишится всего. Некоторые семьи выпивают, у них водится спиртное. Но у всех есть голова на плечах, они всегда знают меру. В поселке проблема, конечно, гораздо более существенна.

чем занимается человек в тундре

— А другие психоактивные вещества?

— Не знаю, насколько психоактивен сяр. Это смесь из чаги, высушенного и измельченного гриба-нароста на березе, который приходится привозить издалека, и сложным образом обработанной махорки — раньше в почете почему-то была самарская. Сяр кладут за щеку или за губу, считается, что он укрепляет зубы: старики, кстати, в отличие от молодых, зубы не чистят, и они у них в порядке.

— Но ненцы ведь язычники? Есть ли у них шаманы?

— В основном язычники. У них трехчастное представление о мире: есть Верхний мир, где правит Нум’, есть боги Подземного мира во главе с Ңа. И есть мир, где живут люди.

Настоящих шаманов уже, наверное, не осталось, хотя связь с духами так или иначе умеют поддерживать многие.

Источник

Спасибо за прочтении нашей статьи: "чем занимается человек в тундре". С нетерпением, ждем вашего мнения или вопросов в комментариях ниже.


Добавить комментарий